МЕТИЛИ В ИРАН, ПОПАЛИ В АФГАНИСТАН
Об уроках событий 11 сентября размышляет доктор философских
наук, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями
при Президенте РФ Александр ИГНАТЕНКО
— Складывается устойчивое ощущение того, что мир накануне
событий 11 сентября жил в напряженном ожидании каких-то форсмажорных
ситуаций. Все, в большей степени, конечно, Запад, словно готовились
заранее к реализации каких-то уже подготовленных проектов.
Может быть, именно этим и объясняются достаточно быстрые действия
США в ответ на теракты 11 сентября?
— Я согласен с вами в том отношении, что со стороны США, да
и всего мирового сообщества, последовала достаточно быстрая
реакция на теракты. Но это была, слава богу, не моментальная
реакция, на которую, по- видимому, рассчитывали организаторы
и вдохновители терактов 11 сентября.
По моему мнению, эти теракты рассматривались теми, кто их
замыслил и реализовал, как гигантская провокация, которая
должна была, используя инерционные процессы мировой политики,
в том числе уходящие еще во времена «холодной войны», подтолкнуть
Соединенные Штаты на нанесение быстрого рефлективного удара
— в каком направлении? Не по талибскому Афганистану, а по
Ирану и «Северному альянсу». При этом в ударе должны были
участвовать движение «Талибан» и, вполне вероятно, «Аль-Каида»
с союзными группировками типа «Исламского движения Узбекистана»,
само наличие которой было своего рода обещанием дальнейшего
развития удара в направлении постсоветской Центральной Азии.
В эту логику укладывались многие события, среди которых не
последнее место занимают как широко известные факты, например
убийство Ахмад Шаха Масуда, так и факты, мало или вообще неизвестные
широкой публике, например то, что в августе 2001 года глава
движения «Талибан» мулла Омар дезавуировал антиамериканские
фетвы Усамы бин Ладена, обвинив последнего в необразованности
и невежестве, тем самым отмежевавшись от антиамериканизма
Бин Ладена и подготовившись к принятию на себя роли союзника
США в той войне против «исламского терроризма», которая так
и не состоялась. Нелишне будет вспомнить, что движение «Талибан»
— креатура Соединенных Штатов, Пакистана и Саудовской Аравии,
а Иран — геополитический, геоэкономический и идеологический
противник Саудовской Аравии...
Но исполнители терактов 11 сентября совершили ряд ошибок,
не все задуманное было выполнено (так, накануне 11 сентября
не был нанесен готовившийся удар по Лондону с использованием,
предположительно, самолета иранских авиалиний, не была разрушена
атомная электростанция в Пенсильвании и тому подобное). Из
пресловутого мешка вылезло шило, указывая совершенно в ином
направлении. После паузы США, не поддавшиеся на провокацию
и поневоле ставшие лидером мировой антитеррористической коалиции,
нанесли удар по Афганистану. А спустя год «Семьи, объединившиеся,
чтобы обанкротить терроризм» — родственники американцев, погибших
в терактах 11 сентября, учинили иск саудовским частным лицам
(включая принца Султана, министра обороны и авиации, принца
Турки аль-Фейсала, бывшего руководителя Службы общей разведки),
благотворительным организациям (в том числе фонду «Аль-Харамейн»),
государственным организациям (среди них саудовской «Лиге исламского
мира»), банкам (в частности, банку «Ат-Таква») за финансирование
«Аль-Каиды» и других экстремистско- террористических группировок,
совершивших теракты 11 сентября...
— Что же произошло, на ваш взгляд, с миром после трагических
событий 11 сентября?
— Произошло очень многое. Независимо от целей и задач, которые
ставили перед собой организаторы терактов 11 сентября, эти
события, с одной стороны, сыграли роль своего рода «проявителя»
— выявили то, что существовало, вызревало и время от времени
выплескивалось на поверхность международной политики, не всегда
встречая понимание и соответственно адекватную реакцию как
американского общества, так и мирового сообщества в целом.
С другой стороны, эти события стали своеобразным катализатором,
ускорив какие-то процессы, обострив противоречия, подтолкнув
к решениям и действиям, которые были бы невозможны или неприемлемы
в иных условиях. Назову только некоторые. Это и формирование
международной коалиции, которая на первом этапе глобальной
антитеррористической операции нанесла военный удар по территории
Афганистана, узурпированной движением «Талибан» и «Аль-Каидой»
и союзными ей экстремистскими и террористическими группировками.
Это и усиление государственно-полицейского контроля за информационной
сферой в отдельных странах — из тех, не лишенных смысла соображений,
что экстремистская идеология и пропаганда, распространяясь
в общественной среде, порождает преступную террористическую
активность.
— Откуда вдруг исламофобия и, скажем так, арабофобия?
— Это идет от непонимания того, что теракты 11 сентября были
организованы и совершены не некими официальными или, скажем,
авторизованными представителями ислама и мусульман, хотя их
вдохновители, организаторы и исполнители и выдавали себя за
таковых, — тот же Усама бин Ладен, например. А совершены они
ваххабитами под влиянием агитации, осуществлявшейся ваххабитскими
улемами, которые объясняли адептам ваххабизма, что такой террористический
акт вещь богоугодная, точнее, угодная Аллаху.
При этом нельзя исключать, что в сами теракты их организаторами
была заложена цель радикализации ислама и мусульман, точнее,
их ваххабизации по следующей схеме. Мусульмане не рвались
и не рвутся к войне с «Западом», но ответный удар Соединенных
Штатов и их союзников станет наноситься по мусульманам (что,
собственно, и произошло), а это приведет к естественной реакции
тех же мусульман — к росту антиамериканских и вообще антизападных
настроений, возбуждению ненависти к «неверным», которая, то
есть ненависть, является одним из краеугольных камней ваххабизма.
— После событий 11 сентября Россия и США оказались в одной
международной антитеррористической коалиции. Как это сказывается
и будет, возможно, сказываться на стабильности общей ситуации
в регионе Ближнего и Среднего Востока?
— Сначала о том, почему Россия сразу вошла в антитеррористическую
коалицию. Потому, что она являлась, еще до событий 11 сентября,
объектом агрессии со стороны террористического интернационала
— в основном, если не исключительно, ваххабитского по идеологии,
источникам финансирования, даже персональному составу.
Что касается Соединенных Штатов, то они, обжегшись на своем
союзнике — Саудовской Аравии, стремятся гарантировать собственную
безопасность от тех, кто не принимал непосредственного участия
в подготовке и осуществлении терактов 11 сентября, но неоднократно
заявлял о своем воинствующем антиамериканизме — Иране и Ираке.
И все эти страны стали отмобилизовывать разные защитные механизмы
— соответствующие лобби в США, «арабскую солидарность», «исламскую
солидарность», антиглобалистские движения и тому подобное.
Иран, Ирак, Саудовская Аравия по отдельности стали обращаться
к России в той или иной форме с целью использования ее в качестве
защитника от антитеррористического напора Соединенных Штатов.
И в настоящее время Москва, с одной стороны, стремится соблюсти
собственные национальные интересы в борьбе с международным
терроризмом, а с другой — она не прочь, конечно, извлечь некоторые
выгоды — геополитические, геоэкономические — из того запроса,
который поступает от стран Ближнего и Среднего Востока. Что
из этого получится — пока сказать трудно.
Беседовал Станислав ТАРАСОВ
Век. 2002. № 30. 6 сентября
