НОВАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ КАРТА РОССИИ
Декабрьские парламентские выборы стали не только важнейшим
индикатором основных тенденций политического развития страны
в предшествующий период, но и в каком-то смысле сформировали
новую политическую карту России. Итоги голосования будут,
вероятно, способствовать дальнейшему обострению противостояния
между реформаторами и антиреформаторами в российском обществе.
Ошибочно мнение, что выборы не внесли ничего принципиально
нового в сложившийся расклад сил: симпатии избирателей остались-де
примерно теми же, что и два года назад, и голоса лишь перетекли
от одной “консервативной” партии, ЛДПР (22,92% в 1993 г.),
к другой. В действительности, итоги выборов позволяют сделать
вывод о том, что в обществе возникла принципиально новая по
сравнению с 1993 г. идейно-политическая ситуация.
Тогда, проголосовав за крайне правого В.Жириновского, россияне
выразили свое недовольство не столько программой преобразований
(апеллируя к “молодым волкам”, он не скрывал, что намерен
проводить рыночные реформы весьма жесткими мерами, понадобится
- и танками), сколько методами их проведения и персонами,
неумно и бестолково растратившими свой политический потенциал.
Смещение правоориентированного электората ЛДПР влево, к коммунистам,
по-видимому, знаменует начавшуюся дискредитацию самой идеи
рыночных преобразований, отказ весьма значительной части общества
от реформаторских установок, признак полевения, совершившегося
в обществе за годы, прошедшие со времени последних выборов.
При этом сохранение позиций ЛДПР во многом может быть объяснено
массированной антикоммунистической пропагандой. Российские
властвующие элиты по-прежнему расценивают феномен Жириновского
как своего рода модификацию традиционной коммунистической
политики. Поэтому, объявляя “крестовый” информационный поход
против коммунизма, они ошибочно полагали, что в этом случае
голоса колеблющихся избирателей перетекут к демократическим
избирательным объединениям и “партии власти”. Однако на практике
получилось нечто противоположное - голоса части недовольного
политикой “режима” и настроенного антикоммунистически электората
были отданы в поддержку партии Жириновского.
Новая политическая карта России, возникшая в результате выборов,
демонстрирует явное пространственное расширение регионов,
в которых большинство активных избирателей отвергает реформаторскую
идеологию и выказывает склонность к возврату к прежним формам
жизни. (Так, если в 1993 г. “Выбор России” и ЛДПР делили первое-второе
места во многих субъектах федерации, теперь безоговорочным
фаворитом является КПРФ, ставшая лидирующей общероссийской
политической силой.) К тому же у коммунистов, бесспорно, есть
возможности для значительного расширения своего электората
(минимум до 30% по стране; хотя социологи, ангажированные
“реформаторскими” блоками, пытаются доказать, что это - предел
мобилизационного потенциала КПРФ, привлекают к себе внимание
итоги голосования в Кемеровской области, где эта партия получила
свыше 53% голосов, а НДР и “ЯБЛоко” так и не сумели преодолеть
5-процентный барьер). В ряде регионов доля проголосовавших
за коммунистов была значительно выше 30 и даже 40 процентов.
Возможность дальнейшего полевения российского избирателя
по мере ухудшения экономической ситуации проявилась в ряде
российских регионов, где успешно дебютировал крайне левый
блок “Коммунисты - Трудовая Россия - За Советский Союз” В.Тюлькина,
А.Крючкова и В.Анпилова.
Более того, нетождественность итогов голосования за партийные
списки (почти везде перевес остался на стороне КПРФ) и по
мажоритарной системе (часто выигрывали депутаты, имеющие личную
известность, независимо от своих политических взглядов; хотя
и в одномандатных округах конечную победу одержали коммунисты)
предвещает, что под давлением изменившихся партийных пристрастий
избирателей вполне вероятным станет полевение значительной
части депутатского корпуса.
Выборы продемонстрировали и факт вторжения в большую российскую
политику новых субъектов, стремящихся как можно громче заявить
о своих интересах.
Говоря об этих субъектах, следовало бы поставить на первое
место Армию, которая все более входит во вкус самостоятельной
политической игры (по нашим подсчетам, не менее 20 избирательных
объединений, идеологически относящихся к самым различным направлениям,
пытались в той или иной форме стать выразителями богатого
спектра нужд и проблем Армии, весьма значительных слоев населения,
связанных с обслуживанием ВПК).
Естественно, что функция репрезентации интересов “человека
с ружьем” была по-разному мотивирована в избирательных блоках
и по-разному реализовывалась. В некоторых случаях (например,
“Мое Отечество”) военные возглавили соответствующий федеральный
список. В других случаях (“Наш дом - Россия”, КРО, “За Родину!”
и др.) генералы - свадебные и не свадебные - вошли в первую
тройку; в третьем же случае (например, в блоке И.Рыбкина)
были выделены места для представителей отдельных категорий
населения, как-то связанных с Вооруженными Силами, скажем,
для Российского фонда инвалидов войны в Афганистане и т.п.
Значительную электоральную активность проявили и регионы,
в которых велик вес “оборонки” и “космоса”. Так, в Подмосковье
на первом месте по числу кандидатов в федеральных списках
оказался г. Калининград (кандидаты из него встречаются, как
минимум, в 5 региональных и федеральных списках), где, как
известно, имеется большой слой населения, тесно связанного
с ВПК. Аналогично, более высокую активность в Ленинградской
области проявили политики - выходцы из г. Сосновый Бор.
Естественно, что электоральный наплыв кандидатов от ВПК,
армии, “оборонки”, объясняемый накопившимися у них проблемами,
стимулировал рост числа избирательных объединений, особенно
тех, что выступают за существенные изменения нынешнего социально-экономического
и политического курса.
Еще большую роль в “мультипликации” избирательных объединений
сыграла российская “глубинка”, которая также становится активным
фактором развития внутриполитической ситуации в стране. Сталкиваясь
с безразличием Центра к ее проблемам, провинция устами своих
политиков часто обвиняет Москву в антигосударственной сущности
курса, проводимого ныне и угрожающего целостности страны (чем
дальше от столицы, тем слышней эти жалобы).
В этом контексте, думается, выборы в Думу были расценены
в провинции как хороший повод внятно артикулировать свои проблемы,
способствовать созданию лоббистских структур, которые помогли
бы их решению. Не случайно, в частности, сенат, выражающий
мнение региональных элит, навязал Думе такую модель избирательного
закона, в рамках которой представительство московских партократов
было ограничено 12 столичными “апостолами” в общефедеральном
списке каждой партии, блока, избирательного объединения.
Это, очевидно, стимулировало партстроительство в Центре (так,
раскол глазьевской и говорухинской фракций в ДПР, неудача
И.Рыбкина сплотить “левоцентристский блок” и другие “чудеса”
нынешнего партийного половодья, безусловно, объясняются тем,
что федеральный список “не резиновый”).
Однако провинция, по-видимому, не желает удовлетворяться
минимальными уступками Центра, требуя еще большего внимания
к себе. Так, трудно найти федеральный список, состоящий исключительно
из москвичей (таков, в частности, лишь список “Объединенных
демократов” Е.Гайдара). Г.Зюганов, поставивший провинциалов
с громкими именами - С.Горячеву и А.Тулеева - в основной “тройке”
- яркий, но не единичный пример прагматических уступок центральных
парторганов провинциальному электорату. Видное место заняли
провинциалы в списках “Нашего дома”, “Державы” и т.д. Даже
“рафинированное” “ЯБЛоко” включило в свой федеральный список
кандидатов двух депутатов Думы, не вполне порвавших отношения
с родными городами.
Наступление провинции проявилось однако не столько в том,
что столичным политикам приходится разбавлять центральные
партийные списки выходцами и прямыми ставленниками влиятельных
провинциальных элит. На минувших выборах дала о себе знать
и новая для России тенденция к формированию провинциальных
партий, имеющих общероссийские амбиции. Такие образования,
как мусульманское объединение “НУР” (“Свет”), “Преображение
Отечества” Э.Росселя, казачьи Российское общенародное движение
(РОД) и “Народный союз”, а также “89” и “Блок независимых”,
в списках которых вообще отсутствует федеральная часть, несмотря
на свой заведомый неуспех, отражают нарастающую в провинции
тенденцию недовольства эгоистичной и маловразумительной внутренней
политикой столицы и дают импульс к изменению курса Державы.
Успех коммунистов в провинции, очевидно, сыграет роль катализатора
конфронтационности во взаимоотношениях столичных мегаполисов
и “глубинки”, ибо в столицах и в регионах наблюдается прямо
противоположный расклад политических сил. Так, в Москве на
первом месте “Наш дом”, а общероссийский политический лидер
- КПРФ - не получил здесь значительной поддержки. В Петербурге
больше всего голосов собрало “ЯБЛоко”, которое в масштабах
страны имеет их меньше, чем НДР. Первые же дни после выборов
показали, что в их результате противостояние провинции и столиц
начинает доходить до опасной черты. Так, в Санкт-Петербурге,
например, определенные круги восприняли итоги голосования
как аргумент в пользу возможности выхода из состава России
и превращения в вольный город-государство (если на президентских
выборах победит кандидат-коммунист).
Третьей важной причиной формирования нынешней суперплюралистической
партийной системы России является нарастающее недовольство
мелких и средних предпринимателей условиями хозяйствования,
сложившимися в “пореформенной России”. В большинстве предвыборных
объединений можно найти представителей этой части бизнеса,
по мере сил и возможностей их спонсировавших, но, как показал
ход избирательной кампании, явно переоценивших свои возможности
по части конкуренции с китами отечественных финансов (например,
с банком “Империал”, президент которого занял видное место
в блоке И.Рыбкина).
Здесь, однако, тоже важен не столько сегодняшний результат,
полученный партиями и объединениями, пытавшимися представить
интересы массового бизнеса. Он в большинстве случаев ничтожен,
и лишь ЛДПР В.Жириновского, в списках которой немало кандидатов,
активно работающих в сферах мелкого и среднего бизнеса, сумела
добиться значительного успеха. Важно, что стремление бизнесменов
идти в политику сигнализирует о продолжающемся процессе отчуждения
бизнеса от власти, нарастающем протесте против монополизаторских
тенденций действующей ныне модели развития, против коррупции,
пронизавшей весь госаппарат. Несмотря на свой мнимый провал
(никто и не рассчитывал на успех, памятуя о том, что в этих
выборах главное - участие), политические структуры, которые
отразили интересы нормального массового бизнеса, можно полагать,
внесут свой вклад в неизбежное изменение социально-экономического
курса правительства.
Прошедшие парламентские выборы имели еще один многозначительный
эффект, который с трудом поддается точному измерению с помощью
арифметического суммирования числа голосов, полученных разными
избирательными объединениями. Часть российского чиновничества,
почувствовав серьезные изменения в политических настроениях
общества, стала проявлять склонность к налаживанию контактов
с руководством победившей на выборах КПРФ. Этот неутешительный
для нынешних властей факт отметил, в частности, помощник Президента
А.Лившиц в недавнем интервью российскому телевидению. Причина
столь неожиданного поведения части отечественного чиновничества
заключается не только в его генетическом конформизме, восходящем
еще к советской эпохе. Понимая переломный характер текущего
политического момента, данная социальная группа втайне надеется
переждать его с наименьшими для себя издержками, чтобы затем,
когда ситуация стабилизируется, вновь активно включиться в
процесс формирования государственно-бюрократического капитализма.
