МЕЖДУ ТУРАМИ: СКЛАДЫВАНИЕ НОВОЙ РАССТАНОВКИ
СИЛ
Решающий перевес команда Президента получила между первым
и вторым турами. Прежде всего, заработал фактор А.Лебедя.
Появившись на политическом подиуме, он произвел ошеломляющее
впечатление на электорат своими неуклюжими, но стремительными
и последовательными действиями. На избирателей, уставших от
политики балансирования Б.Ельци-на, магическое воздействие
оказали ультимативный тон генерала в отношении непопулярного
министра обороны П.Грачева, а также его импровизированные,
хотя и весьма внятно сформулированные, угрозы в адрес тех,
кто, якобы, вновь попытался сорвать выборы в ночь с 19-го
на 20-е июня. И хотя сегодня уже очевидно, что эти события
были провокацией кремлевских “либералов”, стремившихся не
допустить своих соперников на “пир победителей”, А.Лебедь
как президентская “надежа” и опора запал в память многих.
Фактически он выступил как политик, которого уже давно ждали,
— решительный, но наделенный здравым смыслом; немногословный,
но афористичный; умеющий держать слово, но не лишенный “задней
мысли”. Коро-че говоря, как типичный “нормализатор”, человек,
способный стать мостом между эпохой разрушения и временем
созидания.
Президент между турами по ряду причин фактически отказался
от публичной политики — на него как на человека подействовало
и выбило из равновесия прощание с верными, хотя и проштрафившимися,
по его мнению, соратниками во главе с А.Коржаковым; сказалась
и усталость от долгого и бурного предвыборного марафона; не
исключено, что он почувствовал и разочарование итогами первого
тура — они дорого стоили, но дали ему сравнительно небольшой
перевес над главным соперником. Вопреки собственной уверенности,
опиравшейся, по словам Б.Ельцина, на “знание свое-го народа”,
он не выиграл в первом туре. Это не только психологический
факт. Как опытный политик, Б.Ельцин не мог не понимать, что
победа во втором туре уже не совсем то, что ему нужно для
полновластия и для титула “всенародноизбранного”. Такая победа
обусловливает зависимость победителя от тех, кто подставит
ему плечо. В этой ситуации Президент избрал наиболее подходящий
для себя вариант — он решил, что издержки второго тура должны
быть минимизированы. Из публичных политиков в свои напарники
он позвал лишь А.Лебедя, а сам сосредоточился на административных
рычагах, на негласном, но крайне действенном методе — обработке
тех губернаторов, которые могли заставить свой электорат проголосовать
за него. Кроме того, он выступил с обращением к электорату
своего соперника, выказал намерение проводить в будущем такой
курс, который положит конец делению общества “на белых и на
красных”, хотя реально именно в этот отрезок времени была
наиболее активизирована антикоммунистическая составляющая
предвыборной пропаганды.
Можно было бы более подробно рассмотреть дальнейшее развитие
событий в послевыборный период, однако едва ли это целесообразно.
“Сброс” группировки А.Коржакова привел к резкому обострению
борьбы между теми, кто помог Б.Ельцину победить. В условиях
российского госкапитализма* эта борьба глубоко взрыхлила и
экономическое поле (в первую очередь, через “банковский кризис”,
у которого, впрочем, есть и объективные причины, вызванные
перенапряжением экономики в ходе избирательной кампании).
Начался до сих пор еще продолжающийся передел финансово-экономической
сферы между победителями. В этом сложном процессе, естественно,
ключевые позиции сохранились за В.Черномырди-ным. Именно его
клиентами стали банки, прежде патронировавшиеся А.Кор-жаковым-О.Сосковцом,
со всем приобретенным прежде грузом связей и отношений с различными
субъектами российской политики.
Президент же попал в парадоксальное положение — он оказался
лишним на “пире победителей”, ибо В.Черномырдин, как главный
финансист его избирательной кампании, воспользовался преимущественным
правом на формирование правительства, А.Чубайс, как “орговик”,
получил в свое распоряжение администрацию, А.Лебедь стал секретарем
решающего органа координации силовых ведомств. Сам Б.Ельцин
приобрел лишь крайнюю степень усталости и обострение своих
почетных болезней, которые были лишь усугублены в ходе послевыборного
выяснения отношений между тремя его ближайшими соратниками.
