РОССИЯ — СНГ

Россия — Белоруссия. Подписание 8 декабря Б.Ельциным и А.Лука­шенко Договора о создании Союзного государства и его ратификация парламентами обеих стран не стали последним этапом в их воссоединении. С самого момента своего появления проект Дого­вора вызвал большое недовольство: у одних — за недостаточный радикализм, ограничение Союза конфедеративными рамками и отсутствие поста союзного президента; у других — за недостаточную проработанность экономических вопросов и попытку объединить два, якобы, несовместимых экономических механизма; третьи видели в Договоре попытку А.Лукашенко прорваться на российскую политическую сцену. Некоторые субъек­ты РФ попытались использовать объединение с Белоруссией для поднятия собственного статуса и фактической конфедерализации России. Ряд прозападно настроенных политиков использовал (параллельно с лидерами западных стран) и вопрос о так называемой «нелегитимности» бело­русского президента после 20 июля, то есть даты, когда по прежней конституции истекал срок его полномочий.

Даже отсрочка с подписанием Договора из-за болезни Б.Ельцина вызвала волну спекулятивных комментариев: президенту России приписывали недовольство многими действиями и заявлениями его белорусского коллеги, которые действительно порой были слишком откровенными и прямолинейными и не раз ставили российское руководство в неловкое положение (правда, поводов для таких заявлений было достаточно ввиду тех интриг, которые плелись вокруг российско-белорусского объединения раз­личными группировками российской элиты).

Главный вопрос, который вытекает из происходящих ныне процессов российско-белорусского объединения — стало ли оно необратимым? Не слишком ли много надежд возлагается на политическую волю лидеров и на настроения общественности? Пока нет никаких гарантий того, что после прихода к власти в Белоруссии новых лидеров эта страна не свернет на «украинский путь» и Договор не превратится в формальность. Такому вероятному исходу способствует все более усиливающееся политическое и культурно-идеоло­ги­ческое воздействие на Белоруссию ее западных соседей (особенно Польши и прибалтийских республик), которые активно помогают белорусской оппозиции, всячески пропагандируют выгоды ориентации на Запад, стремятся активизировать западнический и католический элементы белорусского национального самосознания. Возможный отказ в будущем ведущих западных стран от жесткой линии в отношении нынешнего минского руководства может стимулировать последнее на более «многовекторную» линию. В любом случае России следует помнить, что те механизмы объединения республик, которые были эффективны во времена СССР, ныне во многом потеряли свою эффективность.

Россия — Украина. Результаты состоявшихся 31 октября и 14 ноября президентских выборов на Украине были почти стопроцентно предсказу­емыми. Поражение левых сил (а именно в этом лагере в основном сосредоточены сторонники более тесной интеграции с Россией) и ставка, которую Л.Кучма сделал на правых и центристов, не позволяют надеяться на то, что прозападный вектор в украинской политике ослабнет. После выборов, когда необходимость в по­литической поддержке со стороны Москвы уменьшилась, внешнеполитический курс Киева логически возвращается в свою привычную колею — к демонстрации Западу своего дружелюбия и дистанцированию от реальной интеграции в рамках СНГ. Вместе с тем, объективные пределы ориентации Киева на ЕС и НАТО существуют и проявляют себя все более жестко. Как признал первый вице-премьер украинского пра­вительства А.Кинах, из 200 деловых проектов, предложенных украинскими партнерами, только 10-15% были поддержаны западными инвесторами. Конечно, НАТО проявляет большой интерес к использованию Яворовского полигона и других военных объектов на территории Украины, однако столь явный перекос в военную сторону в украинско-западных связях не создает стабильной основы для встраивания страны в евроатлантическое сообщество.

Не следует относить к простым проявлениям вежливости аккуратные обороты в инаугурационной речи Л.Кучмы, где он постарался максимально сбалансировать западные и восточные приоритеты, а также то, что между поездками в Брюссель и Париж президент Украины решил нанести визит в Москву (при всем его церемониальном характере). Киев опасался, что более жесткая в последнее время линия российского руководства на отстаивание собственных национальных интересов создаст дополнительные трудности в поставках энергоносителей из России (а здесь Украина уже привыкла к тому, что «стар­шая сестра» порой сквозь пальцы смотрит на ее хроническую задолженность, на несанкционированный забор нефти и газа из российских экспортных трубопроводов и даже на реэкспорт Киевом части отобранного газа). И действительно, вскоре после вступления Л.Кучмы в должность между двумя странами разгорелся «газовый конфликт» — Россия с 10 декабря полностью прекратила поставки на Украину нефти и электроэнергии в связи с систе­ма­ти­че­ским под­во­ровыванием российского газа. Это стало и напоминанием Киеву о том, что слишком прозападная его ориентация (Л.Кучма в тот момент находился в поездке по ведущим западным странам) негативно скажется на российско-украинских отношениях. В середине декабря договоренность о возобновлении поставок была достигнута, однако проблема «несанкциони­рованного забора» по-прежнему не решена, и российские энергетики считают наиболее эффективным выходом из положения транзит газа в обход Украины.

Несомненно, все это усилит стремление Киева уменьшить свою энергетическую зависимость от России, но реальную альтернативу в обозримом будущем найти не удастся. Ставка делается на то, что Россия все же побоится возвести в правило столь жесткие методы воздействия на Украину, ведь они, хотя бы в краткосрочной перспективе, еще больше толкают Киев в сторону Запада. Очевидно, что одних лишь нефтегазовых инструментов недостаточно, чтобы повлиять на политику Украины в выгодном для России направлении.

Россия — Закавказье. В минувшее полугодие на отношения России со странами региона весомо повлияли события в Чечне. Между Россией и Грузией разгорелась «холод­ная война». Тбилиси, по мнению Москвы, не принимает должных мер по охране чеченского участка российско-грузинской границы, попустительствует активности бо­евиков, не препятствует доставке через свою территорию оружия и боеприпасов для них, позволяет им проходить лечение на своей территории. В свою очередь, грузинское руководство старается всячески раздувать инциденты с вторжением в воздушное пространство своей страны российских военных самолетов и минированием территории вокруг пограничных сел. Первоначально Россия высказывала претензии и Азербайджану, однако Баку, опа­саясь своей уязвимости перед лицом исламского экс­тремизма, пошел на более активное сотрудничество с Москвой в деле охраны границы. В октябре российское правительство объявило о предсто­ящем введении визового режима с Грузией и Азербайджаном, которое может быть частичным и поспособствует более надежной охране границы, но, наверняка, еще больше отдалит от России эти страны.

Все это происходит на фоне активного вовлечения региона в орбиту западной, и прежде всего американской, политики. Подписанное во время стамбульского саммита ОБСЕ в ноябре соглашение о строительстве экспортного нефтепровода Баку-Джейхан, при всей его сомнительности с точки зрения экономической эффективности, позволяет Вашингтону активно влиять и на внешнюю, и даже на внутреннюю политику закавказских государств, не говоря уже о том, что нынешние режимы в Баку и Тби­лиси получают дополнительную гарантию своего дальнейшего существования. Именно накануне подписания соглашения Э.Шеварднадзе сделал заявление о том, что его страна к 2005 году намерена вступить в НАТО. Кроме того, в закавказских столицах раздаются заявления официальных лиц о том, что НАТО целесообразно подключить к охране мифического нефтепровода.

Серьезно ослабит российские позиции в Закавказье и принятое на себя Москвой по адаптированному Договору ОВСЕ обязательство эвакуировать к 2002 году две из четырех своих военных баз на территории Грузии. Ключевое значение приобретает сохранение российского военного присутствия в Армении. Однако события 27 октября в армянском парламенте и гибель ведущих руководителей страны (подоплека этих событий остается неясной и не обязательно связана с вопросом о геополитической ориентации страны) серьезно поколебали внутриполитическую стабильность в Армении, ослабили позиции президента Р.Кочаряна и усилили нажим на него со стороны военных. Кроме того, и сами внешнеполитические приоритеты Еревана, несмотря на его бесспорно пророссийскую позицию, не остаются раз и навсегда заданными. Стремление к многовекторности, нежелание зависеть от одного центра силы, что показал выдвинутый Р.Кочаряном в Стамбуле план общекавказской системы безопасности, в последнее время все больше определяет политику Армении.

России необходимо восстанавливать фактически утерянную ею роль посредника в армяно-азербайджанском урегулировании. Шаг к этому был сделан, когда в конце ноября в Москве состоялась трехсторонняя встреча министров обороны России, Армении и Азербайджана. Впервые после выхода Баку из Договора о коллективной безопасности СНГ министры обороны России и Азербайджана подписали план сотрудничества в военной области. Москва может использовать тот факт, что Баку в последнее время находится во все более невыгодном положении в диалоге с Минской группой ОБСЕ, которая требует от него принять план «общего государства» (т.е. отказа от вертикального подчинения) с Нагорным Карабахом.

Россия — Центральная Азия. Позиции России в этом регионе в истекший период во многом определялись тем, что странам региона (прежде всего Киргизии) пришлось столк­нуться с вызовом со стороны террористов, выступавших под лозунгами исламского фунда­ментализма и ваххабизма. Это не только заставило их искать совместный ответ на проис­ки террористов (в частности, на встрече «Шанхайской пятерки» в августе в Бишкеке), но и по­зволило России несколько «подтянуть» отношения с теми странами, с которыми они до сих пор были прохладными, но которые при этом весьма рассчитывают на помощь Москвы в защите своей безопасности. Значительным событием в этом смысле стал декабрьский визит в Узбекистан председателя Правительства РФ В.Путина. Российский премьер и президент Узбекистана И.Каримов подписали соглашение о сотрудничестве в военной области (Таш­кент, как и Баку, вышел из Договора о коллективной безопасности СНГ). Кроме того, бы­ло достигнуто соглашение о поставке в Россию узбекского хлопка в обмен на российскую сельхозтехнику. Это весьма важно для российской текстильной промышленности, которая после распада СССР оказалась фактически отрезанной от традиционных источников сырья.

Понемногу восстанавливаются и российские позиции в Туркмении: во время визита в середине декабря в Ашхабад председателя правления ОАО «Газпром» Р.Вяхирева было подписано соглашение о поставке в Россию 20 млрд. кубометров туркменского газа. В то же время, как показал заключенный в Стамбуле контракт на строительство Транскаспийского га­зопровода, обе страны остаются конкурентами в поставках газа на западный рынок, и спор этот имеет не только экономическое, но и геополитическое измерение.

Как ни парадоксально, но главные неприятности в регионе для Москвы были связаны с Казахстаном. Это и дважды повторявшиеся аварии российских ракет-носителей (что ставило под угрозу возможность дальнейшего использования Байконура и позволяет Астане выторговывать новые льготы), и не до конца проясненная история с «русским бунтом» в Восточно-Казахстанской области в конце ноября, которая заставила российскую ФСБ объясняться перед казахскими властями. Н.Назарбаев, по-видимому, сознательно шел на некоторое обострение отношений с Москвой, надеясь поправить свои серьезно пошатнувшиеся дела на Западе, и особенно в США, где его, начиная с осени, стали обвинять в нарушении демократических норм и в коррупции и где большой резонанс получила история с продажей КНДР партии истребителей МиГ-21.

Как показали события на пространстве СНГ во втором полугодии 1999 г., Россия, апеллируя к необходимости совместной борьбы с терроризмом, способна до определенной степени восстановить свое влияние даже в тех странах, которые отошли от нее достаточно далеко. К сотрудничеству такого рода можно присовокупить и решение экономических проблем. Но это не отменяет проблемы низкой эффективности экономических механизмов СНГ и двусторонних отношений внутри Содружества, участники которого пока не смогли прийти к согласию даже в вопросе о создании Зоны свободной торговли, не говоря уже о более высоких «этажах» интеграции.